Он был внешне простой и незаметный человек…

Автор: | 22.04.2016

«Свет Утренней Звезды», № 3(101) от 24 июля 2015 г.              

Воспоминания Б.А. Данилова о Борисе Николаевиче Абрамове.  

26 марта 1995 года группа молодых ученых новосибирского Академгородка проводила семинар, посвященный Дню Учителя, в котором принял участие Борис Андреевич Данилов, руководитель издательства «Алгим», ученик Б.Н. Абрамова.
На семинаре были представлены доклады сотрудников группы, выступил Борис Андреевич. Состоялась длительная и живая беседа. В данном материале собраны фрагменты этой беседы – воспоминания Б.А. Данилова о Борисе Николаевиче Абрамове.

Сегодняшний день – продолжение 24 марта. Это день, который является очень значительным днем в жизни всего Мироздания. Здесь уже говорилось, что Иерархия является основным ведущим началом Мироздания, Космоса и всего того, что нас окружает.

Невежество порой говорит: Иерархия – ну и что такого? Нужно сказать, что если бы не было Иерархии, то есть тех разумных сил, которые объединяются в это начало, начало Иерархии Света, то ничего того, что мы здесь сегодня видим, что мы здесь сегодня ощущаем, не было бы и не было бы и нас.
Разумное начало в Мироздании – неоспоримый факт, и ученым, желающим доказывать те или иные аспекты нашей жизни, осветить этот вопрос – почетная задача. Но значение Иерархии — неоспоримо, хотим мы этого или не хотим. И должен добавить, что на нашей планете, я подчеркиваю – на нашей планете, есть другая иерархия — иерархия тьмы, которая создает многие, многие предпосылки к тому, чтобы вместо отдачи своих сил полезным делам мы вынуждены вести борьбу и битву, каждый по себе или общими усилиями, с этим противодействием делам Света.

Здесь вы говорили и даже наглядно показали, что Иерархия — это лестница, это звенья цепи. И было сказано совершенно правильно, что каждое звено является учителем, то есть ведущим началом, и одновременно это же звено является и элементом ученичества. И так с первого касания жизни на нашей планете, и все это уходит ввысь, в Беспредельность. Что-то мы видим, что-то мы можем прочувствовать, о чем-то мы можем узнать, а остальное, то, что уходит в Беспредельность, это уже недосягаемое для нас на настоящей нашей ступени духовной. Но мы должны принять то, что нам говорят именно здесь, на веру. Верой принять. Это не та вера, о которой говорится в церкви. Это именно вера высшая, более сокровенная, которая является двигателем всех нас и дает всем нам возможность совершенствоваться.

Вы затронули вопрос о моем руководителе. И первое, о чем, как правило, начинаю я говорить, рассказывая о Борисе Николаевиче Абрамове, опять же о Иерархии, даже если разговор и не касается даты 24-е марта.
Мы, здесь живущие сейчас, на территории бывшего Советского Союза, а сегодня – на территории России, знаем, что это земля благословенная, территория, которая в вопросах эволюции, движения вперед, должна стать в свое время ведущей для всей планеты.

Говоря о Борисе Николаевиче, сразу же вспоминается, как вопрос об Иерархии объяснялся им. Важность и глубину этого понятия он усвоил непосредственно от Николая Константиновича и Елены Ивановны Рерихов еще при их жизни.
Понимание сокровенного значения Иерархии он сумел передать и нам. Я не хочу сказать, что мы все были очень успешными учениками Бориса Николаевича, но это основное понятие воспринято и усвоено нами накрепко. Для учеников Бориса Николаевича понятие «Иерархия Света» имеет совершенно иную тональность, чем чаще всего наблюдается сегодня у нас. То есть о своих ведущих – Елене Ивановне, Николае Константиновиче и, естественно, о Великом Учителе, говорилось именно в тех тонах, как оно и есть в действительности.

Многие из присутствующих читали книгу «Шамбала сияющая», – это труд Николая Константиновича. Там рассказывается о встрече двух великих духов, двух великих посвященных.
Николаю Константиновичу на его земном пути нужны были определенные наработки и определенное понимание. И вот он обратился к ламе, который, безусловно, был великим посвященным, а не просто подошел, как кто-то случайный на базаре.
И этот разговор – это же целая симфония, показывающая работу именно душевных и сердечных струн. Как они, с каким уважением, с каким пониманием говорили об Иерархии Света и конкретно о Владыке! И вот лама, безусловно, зная, кем является Николай Константинович, зная его прошлое, все-таки задал ему вопрос: «Для чего тебе, европейцу, нужно знать наши сокровенные тайны?».
А как мы поступаем? Вот прочитали немножко, и сразу же грудь начинает распрямляться, ростом сразу же на несколько сантиметров выше, и в первую очередь нужно бежать и вещать. Это естество наше человеческое, но правильно это или нет? Нет, о сокровенном нужно говорить с учетом его сокровенности.
Я недаром затронул символ струны. Сердечные струны должны звучать именно такой особой мелодией — мелодией неземной, когда мы говорим об Учителе.

Многие из вас видели, вероятно, репродукцию с картины Николая Константиновича «Сам вышел». Сюжет картины такой: излучина реки, какой-то водоем, берег обрывистый и возвышенный, наверху часовня, то есть какое-то культовое строение.
И вот по реке к берегу этому обрывистому подплывает ладья, в ней два человека: мужчина и женщина. Женщина стоит впереди в ладье, сложила с сокровенным молитвенным устремлением руки и, как стрела в тетиве, когда лук натягивают, в устремлении словно готова к полету. Сзади мужская фигура коленопреклоненно стоит в ладье.
И в это время из храма на берег выходит фигура в мощных энергетических лучах. Его аура не просто как у святых – вокруг головы, а имеет полную яйцевидную форму, показывая высшую степень напряженности энергетической.
Картина называется «Сам вышел» – нужно понимать, Кто вышел. И как эти двое отличаются от нас по энергетическому потенциалу, по разности ступеней духовных, на которых мы находимся, и как они устремляются к своему Учителю! Это истинное выражение того, чему учит Восток – глубокому почитанию Учителя, осознанию его роли на пути к просветлению, духовному совершенствованию.

Когда Николай Константинович [с сыном Юрием во время Манчжурской экспедиции] приехал в Харбин, многие русские [беженцы], проживавшие там, уже знали, что Рерих не только художник, но также и философ, знали уже об Учении Живой Этики. Ведь там информация не была закрыта, как на территории Союза. На его выступления активно устремились люди. А потом начали приходить к Николаю Константиновичу в дом, где он остановился, на встречи, на личные беседы. Это понятно, так же как и мы задаем вопросы, чем-то делимся, хотим получить совет и так далее.
На встречу с Николаем Константиновичем пришел и Абрамов. Николай Константинович через некоторое время выделил небольшую группу людей, я точно сейчас не скажу, десять, или двенадцать, или четырнадцать может быть учеников. Они так конкретно и назывались. И Николай Константинович говорил: «Вы мои ученики».
Он начал с ними заниматься Учением Живой Этики. На этих занятиях разъяснялись и вопросы Иерархии. Именно здесь Абрамов впитал то глубокое понимание и почитание Иерархии, которое было свойственное его наставнику, его Гуру – Николаю Константиновичу Рериху.

Потом Николай Константинович с Юрием Николаевичем уехали, вернулись к себе домой, в Кулу.
Но он продолжил вести эту группу, только уже перепиской, то есть следовали вопросы и ответы. И вот однажды у Абрамова появилось такое необычное для него явление: он стал воспринимать что-то, слышать. Сначала отдельные слова, то есть он ощущал, что это не его слова, а он что-то улавливал. Потом эти слова начали объединяться в какие-то фразы, короткие сначала. Естественно, будучи учеником, он сразу же сел и написал Николаю Константиновичу письмо с вопросом.

И вот опять же, как он сделал, и как мы делаем, если мы что-то услышали или что-то нам показалось и так далее. Он написал тогда письмо и спросил своего Гуру, как и что ему нужно делать в этом случае, как относиться к данному явлению.
Ответ пришел не от Николая Константиновича, а от Елены Ивановны, до этого Абрамов с Еленой Ивановной не переписывались. Конечно, ей Николай Константинович рассказывал о своих харбинских учениках. Так что она была в курсе его дел.

В письме Абрамовым Елена Ивановна говорит: «Меня заинтересовали Ваши записи, не могли ли Вы прислать мне их образцы». Через некоторое время после отправки образцов записей приходит второй ответ, второе письмо, и тоже от Елены Ивановны, в котором она пишет: «Рада за Вас. Источник, из которого Вы получаете информацию, очень высокий. Поздравляю Вас и даю совет продолжать работать в этом направлении». Естественно, каждый из нас, получив такое письмо, как на крыльях бы летал. Так же и с Абрамовым было, и он продолжал работать с еще большим упорством.

Здесь следует вернуться опять к характеристике Бориса Николаевича. Он был очень простой и неприметный человек. Если бы он здесь сидел между нами и молчал бы, то, может быть, и никто к нему и стакан чая не пододвинул бы, то есть каждый из нас был бы занят своими вопросами и интересами, которые у нас есть. Очень неприметный был он, не выделялся.
Я почему к этому возвращаюсь? Из-за того что книги, [Грани Агни Йоги], идут через наше издательство, как-то принимаю я в этом участие. Люди многие интересуются и книгами, и Борисом Николаевичем: приходят, и пишут, и звонят по телефону. Так что этот пульс большого интереса и отношения, в общем-то, я чувствую.

Мы, когда что-то новое узнаем, сразу же стараемся об этом как-то оповестить. Тем более, если что-то начали слышать, а из какого источника – неизвестно, начинаем об этом рассказывать. Я это говорю для того, чтобы обратить внимание и провести сравнение, как же Борис Николаевич поступал. Он, действительно, имел подтверждение, не вызывающее никакого сомнения, откуда эта информация идет, и все же он оставался простым в общении человеком.

Сегодня, как я уже говорил, нам нужно быть проще. В простоте истина. И чем мы больше начинаем создавать какие-то надстройки, простота начинает уходить и покрываться пылью наших измышлений и мы теряем именно истину. Нужно быть проще. В этом вся ценность. Борис Николаевич и был таким.

Б.Н. Абрамов (в центре) с сотрудниками сельскохозяйственной лаборатории.
Харбин, 1920-е гг.

В Китае он работал в химической лаборатории. В последнее время – на ведущей должности – он был руководителем. Первый раз я увидел его так. Я стоял во дворе напротив большой витрины лаборатории, и он был там. Я бросил взгляд на него, обратил внимание, но дальше этого тогда не пошло, однако в памяти отложилось. И потом, когда через некоторое время собирались познакомить меня с человеком по фамилии Абрамов, который в дальнейшем должен был стать моим руководителем, мне задали вопрос: «Знаете Вы его?».
– Я говорю: «Нет, не знаю».
– «Ну как же, Вы работаете там».
А по другую сторону окон лаборатории, в которой он работал, был гараж автомашин, где я работал шофером. И, естественно, я его часто видел. Просто у меня не возникло мысли, что это руководитель лаборатории – такая простота, такое уважительное отношение его ко всем окружающим было.

После того как в Китай вошла Советская армия, появилась возможность ехать сюда, на родину, для тех, кто хотел. [И многие стали возвращаться. Приехал и Борис Николаевич с женой, Ниной Ивановной.]
Борис Николаевич прошел очень сложный жизненный путь, и одной из ступеней его духовного восхождения в этом воплощении было бездомие. Его жизнь бросала из одного места в другое в поисках возможности где-то определиться с жильем. Вопрос был очень сложный, долго не решался.
Он приехал сюда, в Новосибирск – здесь неудачно получилось. Переехал в Подмосковье – там ему, казалось, предоставлялась возможность, но и там ждала неудача. И он начал колесить по стране в поисках жилья. Откликов было много, приглашали, а когда приезжал на место, то там что-то не устраивало, что-то не давало возможность обосноваться.

Но это внешняя сторона, а за этой внешней стороной стояла другая — внутренняя, о которой я хочу немного вам рассказать. Я слышал брошенные кем-то слова: «Ну и что особенного? Повезло человеку, вот он и писал». Вроде того, что если бы мне повезло, и я бы писал.
Во-первых, есть Слова, где об этих Записях Учитель говорит: «Мы готовили тебя для этой работы несколько веков». Вот так. Это достижение Абрамова не результат последнего воплощения, а нужно было долго [его] готовить. Готовили на верность, на преданность и сотрудничество.
И второе, есть Указание, что организм нужно было также подготовить. Организм не этого, последнего, воплощения, а всю структуру духовную. Почему? Потому что это очень сложный процесс, ведь там же задействована высочайшая энергетика, необходимая для восприятия информации из Высшего источника.

У него происходил контакт с Великим Учителем. А что собой представляет Великий Учитель, мы можем только догадываться, какая это колоссальная энергетика и какая колоссальная вибрация.
И вот с этими сверх, сверхчеловеческими напряжениями ему приходилось входить в контакт почти каждый день. И нужно понять, какая при этом нагрузка ложилась на него.
Кроме того, надо представить саму технологию, физическую технологию ведения этих Записей, в особенности в первое время. Ведь это, как правило, происходило в ночное время. Он ложился отдыхать, перед этим наготавливал листки бумаги и чинил карандаши. В то время были чернила-то жидкие, не как шариковые ручки, поэтому карандашами приходилось работать. И вот во время, когда он уже спал или засыпал – он просыпался и записывал, или на переходе после сна (были разные формы), и начинала идти информация.

Борису Николаевичу приходилось сразу же и записывать. Зачастую с закрытыми глазами даже он писал. Почему? Потому что иначе нужно было вставать и зажигать свет – это тоже какая-то потеря времени. Он все записывал. Потом [листы] падали на пол, и он засыпал. Утром, просыпаясь, он начинал полученное оформлять, приводить в порядок и записывать так, чтобы передать потомкам. А это тоже очень непросто. Вы представляете: вот так работать из ночи в ночь. Мы, если приходится ночами где-то работать, знаем, как это трудно и как тяжело, а его же труд шел бессменно. И он выдержал. Сумел сделать.
Николай Константинович Рерих говорит, что «твой труд должен перейти потомкам, тем, кто будут идти после тебя твоим путем».

Материал подготовлен Д.А. Бунтиным,А.И. Макаровым, С.Л. Микериным,
г. Новосибирск
(Visited 14 times, 1 visits today)

Добавить комментарий