Саровский Подвижник

Автор: | 15.01.2022

   «Сей, отец Тимон, сей, всюду сей данную тебе пшеницу. Сей на благой земле, сей и на песке, сей на камне, сей при пути, сей и в тернии: все где-нибудь да прозябнет и возрастет, и плод при­несет, хотя и не скоро».

Из наставления Серафима Саровского пустыннику.

Столетие назад произошло собы­тие, имеющее огромное значение не только для России, но и для всего мира. 30 июля (18 июля по старому стилю) 1903 года русский подвижник Серафим Саровский был признан святым и прославлен на всю страну.

Серафим Саровский

   Еще до прославления имя Саровского чудотворца передавалось из уст в уста повсеместно по всей России. Старца Серафима просили о заступничестве как великого молитвенника, а также не умол­кала слава его и как величайшего прозорливца. Он обладал чутким слухом: слышал далекие гулы грядущих перемен, и вместе с тем был поистине народным героем, любимым от мала до велика. Люди почитали его святым еще при жизни. За что же такое преклонение и почтение этому подвижнику? Можно мно­гое перечислить, но главное — за его ог­ромную любовь к людям. Эта любовь пролилась на землю, напоила источник, камни и травы жалостью целящей. Он воду умолил, и камень, и деревья за лю­дей. В них он простер свои объятия к людям. Благодаря этой пламенной люб­ви, которую он развил и собрал в своем сердце, он стал человеком иного мира и измерения.

   Достигнув столь больших высот Духа, Саровский подвижник как-то по — особенному таинственен. Он «наполовину уже не монах», как замечает Павел Флоренский, и почти уже не человек. «Лицо человеческое, сияющее посреди солнца в ослепительном блеске его полученных лучей”.

   Внутренняя духовная работа Серафи­ма Саровского остается тайной, но до нас дошли его поучения, наставления, от­дельные фразы, при более глубоком рассмотрении которых открываются новые и новые грани его подвига.

   Например, Преподобный часто повто­рял: «Послушание паче молитвы и по­ста». Проанализируем эту фразу и по­стараемся понять ее значение. По сло­варю слово «послушание» означает, с одной стороны, повиновение, покор­ность. Этого обычно требуют родители от детей; с другой стороны, это обязан­ность, поручение, работа, возлагаемая на монаха, послушника в монастырской об­щине. Другими словами это труд не для себя, а главным образом на общее бла­го. Так, слово «послушание» в данном случае вмещает в себя оба эти понятия: и покорность, и труд. Огромное значе­ние придавал труду Преподобный Сера­фим. Он всегда говорил приходящим к нему крестьянам, инокам, что только труд, причем упорный, каждодневный, радост­ный спасает от соблазнов, направляет че­ловека на путь духовного восхождения. Следовательно, по словам старца, труд на общее благо лучше, ценнее, чем молит­ва и пост.

   Подтверждение его слов о значении труда находим в книгах Живой Этики. В «Общине» сказано: «Труд есть венец Света», «Труд есть единая справедливая ценность». «Труд служит лучшим очис­тителем от всяких мерзостей», то есть спасает от соблазнов. «Трудитесь и узнаете Свет». А вот что говорится о по­слушании в «Мире Огненном»: «Подума­ем, насколько послушание есть лишь сотрудничество, не тягость такое сотруд­ничество, которое продолжено в самые Великие Обители».

Всей своей жизнью Серафим Саровс­кий показал нам путь духовного подвига и восхождения через труд. Причем он нес трудное послушание всю жизнь, а под конец еще более сложное, данное ему Богоматерью, а именно: создание и уст­ройство девичьей Дивеевской общины. К моменту создания общины у старца Серафима позади было 47 лет молитвен­ных подвигов, противоборства злым си­лам, упорной работы над собой. Он прошел трудные испытания страхом, холо­дом, голодом, познал человеческую при­роду. В отношении аскетических упраж­нений — ношения на теле вериг и влася­ницы, он говорил, что безропотное и крот­кое перенесение обид «и вериги наши, … и власяница». «Совершенство и Свя­тость — тяжелый крест, иногда тягчайший, — отмечает В.И. Ильин в книге «Препо­добный Серафим Саровский». — Томил он и плечи Саровского подвижника все более по мере того, как совершенство­вался он в своем пустынном подвиге». Когда Серафим Саровский начал устра­ивать Дивеевскую общину, уже была со­здана женская обитель Агафьей Семе­новной Мельгуновой (в иночестве мать Александра) в 1780 году. За эти годы сменилось несколько начальниц, общи­на расширилась, жили монахини по ус­таву Саровских иноков. Устав был до­вольно трудный, особенно для женщин, и постепенно тот дух, который был зало­жен изначально, а именно: любовь, по­читание, уважение друг друга, стали под­меняться чувством соперничества и соревнования. Кто больше молится, кто больше поклонов делает, тот и пользо­вался большим уважением. В «Мире Ог­ненном» сказано: «Соревнование есть одно из трудных понятий. Само слово соревнование уже опасно, в нем выра­жается ревность, иначе говоря испорчен­ная преданность».

Вот такой отрицательный момент про­слеживался в жизни этой обители. И вто­рой момент: монахини скудно питались. Не от того, что продуктов было мало, но таким образом воспитывалось в них чув­ство аскетизма, что не каждой было под силу.

Вот тогда Серафим, выйдя из затвора в 1825 году и узнав, что в его подопечной обители не все благополучно, основал второе отделение общины для девушек на месте, указанном ему Богоматерью. Приказав обнести это место канавой и валом, он повелел поставить там же вет­ряную мельницу для питания Дивеевской общины. Так по указанию Сил Выс­ших была основана Серафимова деви­чья Мельничная община.

   В 1842 году произошло соединение общин Казанской, основанной матерью Александрой, и Мельничной, основанной Преподобным. Новая община стала называться Серафимо-Дивеевской. Отец Серафим воспитывал в сестрах все добродетели, которые ведут в страну Духа и, прежде всего, веру в то дело, которое они делали. Времени ему остава­лось очень мало, — всего восемь лет до ухода, но он успел заложить основы духовности, выполнить основные запове­ди, данные ему Богоматерью. Впослед­ствии многие из сестер стали высокой жизни монахинями, и, благодаря им, мо­настырь стал приобретать все большую духовную значимость, а в трудные, тяже­лые годы он выстоял. Кроме того, сест­ры оставили письменные воспоминания о Преподобном Серафиме. Простые бес­хитростные рассказы сирот Серафимовых дороги тем, что они как нельзя лучше, яснее и ярче обрисовывают жизнь сес­тер Дивеевской обители, принявших Цар­ствие Небесное внутрь себя с детской простотою. Святой старец часто называл своих подопечных сиротами, так как предвидел их грозное и суровое буду­щее после его ухода и, что такого любя­щего и мудрого отца у них никогда уже не будет. «После меня, — говорил отец Серафим сестрам — много, много всем вам будет скорби, но что делать, потер­пите, такой уж путь ваш». Предсказывая тернистый путь сестрам, он как можно больше старался заложить в них те ка­чества, которые помогли бы им на этом пути. Это прежде всего любовь к Выс­шему, друг к другу и к ближнему, прояв­ляя сам в жизни эту великую любовь. Непременно называл каждую из сестер «матушка» или «радость моя», вкладывая в эти слова огромный смысл.

   Все, совершаемое Серафимом Саров­ским в жизни, было выполнением веле­ния Сил Высших, веления Богоматери. Став Ее учеником, великий подвижник мог постигнуть то, что открыла ему исхо­дящая от «Госпожи Владычицы» Сила. Вместе с этим постижением «Сокрытой Тайны» дано было ему узнать еще на земле «высшее блаженство», «райскую сладость». И не только самому узнать, но и сделать ее соучастниками и свидете­лями обыкновенных верующих людей. Последнее полно глубочайшего смысла. Дар Богоматери Преподобному был дей­ствительно даром для всех.

   У Серафима Саровского не было уче­ников в узком смысле слова. Так и он сам, в том же смысле, никогда не был учителем (от всех настоятельских мест он всегда наотрез отказывался). И бла­годаря, быть может, этому он одухотво­рил многие тысячи и стал светильником русской земли, живым ответом на столь многократно задававшийся вопрос — что такое Россия и «русская идея».

   Он не пришел к подвигу благодаря какой-нибудь внешней катастрофе или вследствие внутреннего перелома, вне­запного, неожиданного «озарения». Мо­нах от чрева матери, Серафим был од­ним из совершеннейших представителей человеческого рода. Высокий рост, зна­чительная физическая сила, огромная выносливость, совершенно исключительная сила воли, в высшей степени располагавшая к себе наружность, обширная память и светлый ум, способный, при на­личии дара прозорливости, проникать в тайны дел Сил Высших и человеческих — вот таким встает перед нами его облик. Редкий дар слова позволял ему с величайшей легкостью выражать самое труд­ное. Если к этому добавить редкую доброту, кротость, простоту, смирение, радо­стную просветленность — то до некоторой степени проясняются таинственные слова Богоматери, являвшейся ему на протяжении жизни двенадцать раз: «Этот нашего рода».

   «Серафическая, ослепительная белиз­на», о которой говорит Павел Флоренс­кий, сияет на лике Саровского подвиж­ника с самого начала жизненного пути. Здесь явная печать предизбранности, предуготованности к тому назначению, которое он с такой красотой явил и вы­полнил.

   «Избранность или предизбранность не есть личное, ограниченное, отъединен­ное облагодетельствование и облагодатствование данного лица по типу челове­ческого лицеприятия, — отмечает В.И. Ильин, — такое избрание есть особая ми­лость, оказываемая всему человечеству, которое присутствует в святом как выс­шем выразителе человеческого типа и, прославляясь, — сияет вместе с ним».

Г.В. Махова, г. Новокузнецк

 

Статья опубликована в Кузбасской Рериховской газете «Свет Утренней Звезды», 30 июля 2003 г., № 3(41). С. 6, 7.

(Visited 14 times, 1 visits today)

Добавить комментарий